Грузия vs EU Directive 2019/1023: gap analysis

Закон Грузии о реабилитации и коллективном удовлетворении кредиторов (სარეაბილიტაციო წარმოებისა და კოლექტიური დაკმაყოფილების შესახებ კანონი) регулирует процедуры несостоятельности с 2020 года и является основным инструментом реструктуризации для грузинского бизнеса. EU Directive 2019/1023 on restructuring and insolvency - директива Европейского союза о превентивной реструктуризации, списании долгов и дисквалификации, вступившая в силу в государствах-членах ЕС в 2021-2022 годах, - задаёт современный стандарт регулирования несостоятельности, к которому ориентируются страны, претендующие на интеграцию с европейским правовым пространством. По состоянию на май 2026 года Грузия, подписавшая Соглашение об ассоциации с ЕС, не имплементировала ключевые механизмы Директивы в национальное законодательство.

Для бизнеса, работающего в Грузии, это означает конкретные правовые риски: отсутствие превентивных инструментов реструктуризации, ограниченный мораторий, слабую защиту добросовестных должников и сложности при трансграничных процедурах. Статья разбирает основные расхождения между грузинским законодательством и стандартами Директивы и объясняет, что это значит на практике.

EU Directive 2019/1023 установила три базовых блока: превентивные рамки реструктуризации (доступные до формального банкротства), механизм полного списания долгов для предпринимателей в течение трёх лет и инструменты раннего предупреждения (early warning tools). Грузинское законодательство о реабилитации содержит аналоги лишь первого блока - и то в существенно усечённом виде.

Грузинский Закон о реабилитации предусматривает судебную процедуру реабилитации как альтернативу ликвидации. Заявление подаётся в городской суд Тбилиси (თბილისის საქალაქო სასამართლო) или соответствующий суд по месту регистрации должника. Суд назначает управляющего по реабилитации, утверждает план и контролирует его исполнение. Формально это соответствует концепции Директивы о превентивных рамках. Однако содержательно разрыв значителен.

Первое ключевое расхождение - момент доступа к процедуре. Директива требует, чтобы превентивная реструктуризация была доступна должнику при наличии «вероятности несостоятельности» (likelihood of insolvency) - то есть до фактической неплатёжеспособности. Грузинский закон на практике ориентирован на должника, уже находящегося в состоянии неплатёжеспособности или близкого к нему. Критерий «вероятности» в грузинском праве законодательно не закреплён, что создаёт неопределённость при раннем обращении.

Второе расхождение - инструменты раннего предупреждения. Директива обязывает государства-члены создать системы, позволяющие выявлять признаки финансовых затруднений на ранней стадии: консультационные службы, автоматические триггеры на основе налоговой и бухгалтерской отчётности. В Грузии такой системы нет. Revenue Service (შემოსავლების სამსახური) не выполняет функцию раннего предупреждения - она является кредитором и контрольным органом, но не консультационным ресурсом для должника.

Компания из Тбилиси (зима 2024) обратилась за сопровождением реабилитационной процедуры после того, как накопила задолженность перед тремя кредиторами на сумму свыше 400 000 лари. К моменту обращения в суд активы уже были частично обременены залогами. Процедура реабилитации была инициирована, план утверждён, однако отсутствие превентивного механизма привело к тому, что часть активов оказалась недоступна для реструктуризации - залоговые кредиторы действовали вне плана. В европейской модели cross-class cram-down позволил бы включить их в процедуру принудительно.

Чтобы получить полный обзор изменений в регулировании несостоятельности и реабилитации в Грузии, отправьте запрос на info@interlawfirm.ru

Грузинское законодательство о реабилитации создаёт рабочую процедуру, но не закрывает риски, которые возникают на этапе до формального банкротства. Если компания испытывает финансовые затруднения, но ещё не является неплатёжеспособной, правовые инструменты защиты в Грузии существенно уже, чем в юрисдикциях, имплементировавших Директиву.

Мораторий на требования кредиторов в грузинском праве предоставляется судом после принятия заявления о реабилитации и действует на период процедуры. Это соответствует базовому требованию Директивы о «защитном периоде». Однако детали существенно расходятся.

Директива устанавливает, что мораторий должен охватывать все категории кредиторов, включая обеспеченных, и может предоставляться на срок до четырёх месяцев с возможностью продления до двенадцати месяцев при наличии прогресса в переговорах. Грузинский закон формально не ограничивает мораторий по сроку в той же логике, однако практика городских судов показывает, что затяжные процедуры без утверждённого плана вызывают скептицизм суда и ходатайства кредиторов о прекращении.

Критически важное расхождение - положение обеспеченных кредиторов. Директива предусматривает механизм cross-class cram-down: план реструктуризации может быть утверждён судом даже при несогласии одного или нескольких классов кредиторов, если он соответствует тесту «наилучшего интереса кредиторов» (best interest of creditors test). В грузинском праве аналогичного механизма нет. Залоговый кредитор, не согласный с планом, фактически блокирует реструктуризацию или выводит обеспеченные активы из-под действия плана.

Это создаёт структурную проблему для компаний с банковским финансированием. Если основной актив - недвижимость или оборудование - заложен в банке, реабилитационная процедура в Грузии не даёт должнику инструмента принудительного включения банка в план. Банк может параллельно обращать взыскание на предмет залога через исполнительное производство, что фактически обесценивает план реабилитации.

Второй структурный пробел - отсутствие теста жизнеспособности бизнеса (viability test) как обязательного элемента процедуры. Директива требует, чтобы доступ к превентивной реструктуризации был обусловлен оценкой жизнеспособности бизнеса - нежизнеспособные компании должны направляться в ликвидацию, а не в реструктуризацию. Грузинский закон не содержит формализованного теста; суд оценивает перспективы реабилитации по представленному плану, что создаёт риск использования процедуры как инструмента затягивания ликвидации.

Что подготовить перед подачей заявления о реабилитации в Грузии:

• Финансовую отчётность за последние два года с расшифровкой кредиторской задолженности по каждому кредитору
• Перечень обременений на активы: залоги, ипотеки, аресты с указанием суммы обеспеченного требования
• Проект плана реабилитации с графиком погашения и обоснованием жизнеспособности бизнеса
• Согласие или позицию ключевых кредиторов (особенно залоговых) - до подачи заявления
• Документы о структуре корпоративного управления: устав, выписка из NAPR, протоколы о полномочиях

Второй блок Директивы - механизм полного освобождения от долгов для предпринимателей-физических лиц (second chance) в течение максимум трёх лет - в грузинском законодательстве отсутствует как самостоятельный институт.

Директива обязывает государства-члены обеспечить, чтобы добросовестный несостоятельный предприниматель мог полностью освободиться от долгов не позднее чем через три года после начала процедуры. Это принципиально меняет предпринимательскую среду: риск личного банкротства перестаёт быть пожизненным, что стимулирует предпринимательскую активность.

В Грузии индивидуальный предприниматель (ინდივიდუალური მეწარმე) несёт неограниченную личную ответственность по обязательствам бизнеса. Процедура реабилитации применяется к юридическим лицам; для физических лиц-предпринимателей специального механизма освобождения от долгов не предусмотрено. Кредиторы вправе обращать взыскание на личное имущество предпринимателя без ограничений по сроку.

Это расхождение особенно значимо для малого бизнеса и стартапов, где учредитель нередко выступает поручителем по обязательствам компании. Даже если шпс (შპს) проходит реабилитацию или ликвидацию, личные поручительства учредителя остаются в силе, и кредиторы вправе предъявлять требования к нему лично без каких-либо временных ограничений.

Компания из Батуми (лето 2025) завершила реабилитационную процедуру с утверждённым планом погашения. Однако учредитель, выступавший личным поручителем перед банком, продолжал нести требования на сумму свыше 200 000 лари - уже как физическое лицо. Грузинское право не предоставило механизма освобождения от этих обязательств в рамках или по итогам реабилитации компании. В юрисдикциях с имплементированной Директивой поручительство учредителя могло бы быть включено в единую процедуру.

Для бизнеса с иностранными партнёрами или кредиторами из ЕС это расхождение создаёт дополнительный риск: европейский кредитор, привыкший к стандартам Директивы, может недооценить объём своих прав в грузинской процедуре - или переоценить защиту, которую получает должник.

Направления практики по теме

• Реабилитация и банкротство - сопровождение процедур реабилитации, взаимодействие с управляющим и кредиторами
• Коммерческие споры - защита интересов кредиторов и должников в судебных процедурах несостоятельности

Грузинская процедура реабилитации, регулируемая Законом о реабилитации и коллективном удовлетворении кредиторов, не содержит трёх ключевых элементов Директивы: механизма превентивного доступа до наступления неплатёжеспособности, cross-class cram-down для принудительного включения несогласных классов кредиторов и механизма полного освобождения от долгов для предпринимателей-физических лиц в течение трёх лет. На практике это означает, что залоговый кредитор в Грузии вправе обращать взыскание на предмет залога параллельно с реабилитационной процедурой, что существенно снижает её эффективность для компаний с обеспеченным банковским финансированием. Кроме того, индивидуальный предприниматель в Грузии не имеет законодательно установленного срока для полного освобождения от долгов, что отличает грузинское право от большинства юрисдикций ЕС.

Грузинский Закон о реабилитации не закрепляет критерий «вероятности несостоятельности» как самостоятельное основание для обращения в суд - в отличие от EU Directive 2019/1023, которая требует доступа к превентивным рамкам при наличии такой вероятности. На практике грузинские суды рассматривают заявления должников, уже находящихся в состоянии неплатёжеспособности или непосредственно перед ней. Обращение на более ранней стадии формально возможно, однако суд оценивает обоснованность заявления по представленному плану реабилитации. Срок рассмотрения заявления в городском суде составляет, как правило, от двух до четырёх недель до вынесения определения о принятии процедуры. Промедление с обращением увеличивает риск того, что кредиторы успеют наложить аресты на активы до введения моратория.

Отсутствие cross-class cram-down в грузинском праве означает, что один несогласный залоговый кредитор способен заблокировать или обесценить план реабилитации. Статья 34 Закона о реабилитации требует согласия кредиторов для утверждения плана, однако не предусматривает механизма принудительного распространения плана на несогласный класс при соблюдении теста наилучшего интереса. Для компании с банковским кредитом под залог основного актива это означает: если банк не согласен с условиями плана, он вправе инициировать обращение взыскания на залог через исполнительное производство параллельно с реабилитацией. Практическое следствие - компании с существенным обеспеченным долгом должны заранее согласовывать условия реструктуризации с залоговыми кредиторами до подачи заявления в суд, а не рассчитывать на судебное принуждение.

Грузинское законодательство о реабилитации создаёт работающую процедуру для компаний в состоянии неплатёжеспособности, однако по ключевым параметрам уступает стандартам EU Directive 2019/1023: отсутствует превентивный доступ, механизм принудительного включения несогласных кредиторов и институт освобождения от долгов для предпринимателей. Для бизнеса это означает необходимость более раннего и проактивного взаимодействия с кредиторами - до того, как ситуация потребует судебной процедуры.

Юридическая фирма Inter Law Firm сопровождает клиентов в Грузии по вопросам реабилитации, несостоятельности и реструктуризации задолженности. Мы можем помочь с оценкой применимости процедуры реабилитации, подготовкой плана, взаимодействием с кредиторами и управляющим, а также с защитой интересов кредиторов в рамках коллективных процедур.

Чтобы получить полный обзор изменений в регулировании несостоятельности и реабилитации в Грузии, отправьте запрос на info@interlawfirm.ru

Давид Чхеидзе, Старший юрист, судебная практика, info@interlawfirm.ru 15 мая 2026 года